Суботнее утро

Креатив интересный, не для слабонервных. Читать до конца.

Как всегда в субботу поспать с утра не получилось. Я старался ухватить за кончики уходящий сон, но маленькие пальчики уже вовсю трепали мои уши и звонкий голос высверливал всё большие дыры в утренней дрёме. Алёшка – мой шестилетний сын – уже был одет и готов к Охоте. Одет он был явно холодновато для начала Февраля, но я не стал заострять на этом внимания.

--- Папа, ну пошли же уже, пошли ! – из прихожей донёсся призыв в котором проскальзывали канючные нотки. В десять минут закончив туалет мы оказались на улице. Несмотря на холод, на ранний час и на выходной на улице уже было довольно многолюдно. Охота началась. Алёшкины глаза сверкали двумя возбуждёнными звёздочками и он совсем не чувствовал холода. Я же, после тёплой постели, зябко кутался в тёмную неброскую куртку с потёртыми рукавами.

Для начала мы решили устроить засаду на одном из многочисленных нью- джерсийских торговых центров. Алёшка благородно оставлял мне право заниматься бытовыми охотничьими проблемами оставляя за собой право выбора дичи. Аккуратно въехав на огромную парковочную площадку уже почти наполненную автомобилями мы приткнулись нашим затрапезным блеклым Понтиаком за каким то внедорожником и настроились на недолгое, но всё же ожидание.

Через четверть часа мой сын указал мне на выбранную им дичь – сытого негра в летах забиравшегося в белый Линкольн.
--- Папа, смотри.... – пухлые губки жарко зашептали мне в ухо, - а он дикий ?
--- Дикий, Алёха, конечно дикий, - ответил я и, бросив вокруг настороженный взгляд бывалого охотника, полез из машины.
По крабьи – бочком, глазами на стебельках в разные стороны зырк-зырк, но в то же время и быстро, я поравнялся с закрывающейся дверью лимузина.

--- Сэр, одну минуточку сэр, извините меня сэр, - улыбаясь по-голливудски я нагнулся к чёрному человеку уже удобно устроившемуся за рулём и собиравшимся закрыть за собой дверь, - всего лишь две секунды ....
С этими словами я неуловимым, ибо на него ушли недели тренировок, движением выхватил из-за ременной пряжки маленький кривой кинжальчик и перерезал чернокожему сэру сонную артерию. Горячая кровь, особо тепло и приятно чувствующаяся на холоде под хирургическими перчатками, побежала по моим пальцам. Негр засучил ногами, успел даже что то булькнуть и сделать движение словно хотел выбраться из машины, но на большее его сил явно не хватило и он безжизненным чёрным мусорным мешком остался сидеть за рулём так и незаведённой машины.

Я споро закрыл дверь и оглянулся вокруг ещё раз, бросив гордый взгляд на Алёшку, который выглядывал с заднего сидения нашего Понтиака показывая мне большой палец. Ну что ж....дичь заняла около двадцати секунд. Очень неплохо. Бывало, конечно и почище...но, всё равно – очень неплохо.


--- Папа ! ух ну и здорово ты его чик чирик, - Лёшка счастливо заливается детским смехом облизывая кривой кинжальчик – подарок из Омана, где такие кривые ножи носят за поясом все мужчины и убранство рукоятки прямо пропорционально именитости и богатству владельца. Мой отделан как надо – тёмного серебра с большим зелёным изумрудом на рукоятке. Алёшка скачет по заднему сиденью изображая в лицах закончившуюся Охоту. Мой сынок.

Мы расслабленно сидим и едим мороженное на стоянке кинотеатра. Только что закончился детский фильм и он нам не понравился – какие то тюлени с оленятами...тьфу...зрелище для девчонок, а нам подавай космических роботов или, на худой конец, самураев с саблями. Нда, нынешнее поколение это вам не ''В гостях у сказки'' с тётей Валей.

--- Папа, смотри, - Лёшка забывает о мороженном и показывает худым пальчиком в полную тётку тяжело и в одиночестве ковыляющую к белому Ниссану в тёмном углу крытой стоянки. – Дичь...папа. Хотя у нас есть правило – не более одной Охоты в день, но в виду неудачного кинопросмотра наша суббота кажется неполноценной и я решаюсь пойти на редкое исключение - поохотиться дважды.

Алёха с замиранием глядит как я натягиваю застывшие на морозе резиновые перчатки и подготавливаю кинжальчик – чуть достаю его из спрятанных за массивной пряжкой ремня ножен.
--- Здорово мы сегодня, -- шепчет с заднего сиденья сын, провожая глазами тушу начавшую возню с замком, - ох и здорово, пап.

Я выбираюсь из машины и подкрадываюсь сзади к толстухе. Она шумно дышит и не слышит моих шагов. Солнце - день в самом разгаре, но наша часть крытого гаража в морозной тени не просматривается с залитого светом открытого паркодрома. Ещё шажок.

Тётка, наверно что-то почувствовав неспешно поворачивается ко мне фасадом. У неё доброе мучнистое лицо и вопросительный взгляд милых глаз за стёклами дешёвых очков. Она улыбается. Вопреки стереотипу о толстых американкских тётках она не противна и даже чем-то мне симпатична, но я смотрю на пухлые пальцы взявшиеся за ручку двери белого Ниссана и тут же все симпатии выходят из меня облачком пара. Я делаю ещё шаг и, подсекая резким снизу-справа-наверх-налево-завернуть взмахом руки, рассекаю ей над кадыком толстое горло. Теперь на меня смотрят две улыбки – настоящая, не успевшая погаснуть, и нижняя – более широкая, неровная и ало красная. За долю секунду до начавшегося водопада крови я успеваю отпрыгнуть и не запачкаться. Тётка оседает на широкую задницу, но я уже завожу Понтиак и Алёха заходится радостным детским смехом с заднего сиденья.

Я так люблю когда он счастлив. Ради этого я могу положить всех тёток и дядек двух Америк. Сынок проводит розовым язычком по кривому лезвию – на язычке остаются следы. Я протягиваю руку назад и он отдаёт мне кинжальчик, теперь уж точно до следующей субботы.

Радостные, весёлые мы едем подкрепиться горячим шоколадом, есть у нас одно такое местечко. Наше личное. Лёшка важно сопит, а я смотрю в зеркало заднего вида на детские пухлые щёчки(папины), на длинные(как у папы !) ресницы и на кучерявую тёмную головку(тоже как у папы). В груди у меня гордость и грусть одновременно – суббота заканчивается.

Я приношу два стаканчика с шоколадом, Лёшка перелезает на переднее сиденье и мы молча прихлёбываем обжигающую радость. Лёшка молчит и я молчу. Я бросаю взгляд на своего сына и с ужасом замечаю, что он стал прозрачней и тоньше чем был с утра. На часах уже пять. Это значит – скоро мы расстанемся. Мне так этого не хочется. Я готов каждый день ходить на Охоту если мне дадут возможность каждый день сидеть с моим Лёшкой в машине и пить горячий шоколад.

-- Хорошая Охота получилась, пап, - глаза у сына слипаются он отставляет недопитый стаканчик и приваливается головёнкой к моему плечу. Я сижу боясь пошевелиться. Слёзы застилают мне глаза и я долго сижу с поднятой головой, что-бы они закатились обратно. Под моей правой рукой уже никого нет. Мой сын Лёшка ушёл от меня восемь лет назад, когда белый седан сшиб его, шестилетнего и, не притормозив, промчался дальше. Всё произошло так быстро, что никто не разглядел ни номеров ни марки автомобиля. Белый седан – вот и всё.

Если у вас белая машина с четырьмя дверями и это не вы сшибли ребёнка восемь лет назад, то постарайтесь не пользоваться автомобилем по субботам – суббота это день Охоты и я очень не хочу увидеть вас дичью.



© LiveWrong

Взгляд в окно

Современная притча

В больнице, в двухместной палате, лежали два безнадежных больных. У них были совершенно одинаковые койки, совершенно равные условия... Разница была лишь в том, что один из них мог видеть единственное в палате окно, а другой - нет, зато у него рядом была кнопка вызова медсестры. Шло время, сменялись времена года... Тот, что лежал у окна, рассказывал соседу обо всем, что там видел: что на улице идет дождь, сыплет снег или светит солнце, что деревья то укрыты легким сверкающим кружевом, то подернуты легкой весенней дымкой, то убраны зеленью или прощальным желто-алым нарядом... Что по улице ходят люди, ездят машины... Что там есть МИР.
И вот однажды случилось так, что первому, тому, кто лежал у окна, ночью стало плохо. Он просил соседа вызвать медсестру, но тот почему-то этого не сделал. И больной, лежащий у окна, умер.
На следующий день в палату привезли другого больного, и старожил попросил, раз уж так получилось, положить его у окна. Его просьбу выполнили - и наконец он увидел... Окно выходило на глухую серую стену, и кроме нее ничего за ним не было видно.

Пистолет с пистонами

Так тянет в детство.. Даже сейчас помню как сестра варила банку сгущенки на кухне, когда я играл во дворе. Взрыв был потрясающий - неделю отдирали от потолка :)

- Озеро! Смотри, бабушка, какое большое-пребольшое!
- Да где ж оно большое, Лидок? Погляди, его даже собачка переплыла. Видишь?
- Где собачка?
- А во-о-он она плывёт. Маленькая совсем, чёрная. Видишь? За пальцем моим смотри.
- Вижу! А это собачка бездомная или чейная?
- Нет такого слова, Лида. Есть «чья-то».
- А чья собачка?
- Наверное, того дяденьки, который с удочкой на берегу сидит.
- Он рыбку ловит, да?
- Да, рыбку.
- А поближе к нему подойти можно? Я хочу посмотреть.
- Ну, если дяденька не рассердится, тогда можно, наверное. Пойдём.

Прошлой весной моему дедушке бесплатно дали шесть соток. Интересно, что это такое? И – много это или мало? И куда он их дел? Почему мне не показал? Бабушка говорит, что теперь у нас будет дача. Когда-нибудь. Если она доживёт до этого дня. Так и говорит: «Дед, из тебя строитель как из меня космонавт Гагарин. Что ты носишься, суетишься? Ты сядь, Юра. План начерти, смету прикинь. Шабашников, опять же, искать где-то нужно. Крышу кто будет класть? Ты? Славик? Ну что ты кричишь на меня? Нет, я не доживу до того дня, когда на этом болоте ты построишь хотя бы сарай»
Очень непонятно бабушка говорит. Что такое шабашники? Где их нужно искать? Почему меня не попросят помочь? Я бы, может, их первой нашла. Вдруг они совсем маленькие, эти шабашники? Бабушке и дедушке их искать трудно, а мне – в самый раз. У меня очень хорошие глаза, дедушка сам говорил. Как потеряет дома что-нибудь маленькое – так всегда меня зовёт. «Лидуша, - говорит, - ну-ка, погляди своими глазками молодыми: я тут где-то иголку на пол обронил» И я смотрю на пол, на ковёр красный, с узорами – и сразу вижу: вот она, иголка дедушкина! Я же молодая совсем, всё-всё вижу, замечаю. Я б и шабашников сразу им нашла, если бы знала что это такое. Но разве ж они скажут мне, бабушка с дедушкой?
Они ругались долго, но совсем не страшно. Вот у нас дома, в Москве, на первом этаже живёт дядя Федя. Мама говорит, что он пьяница и бабник. Что такое бабник, я не знаю. А пьяница – это человек, который шатается, у него плохо изо рта пахнет, а ещё пьяница громко ругается плохими словами на букву «Б», «П» и ещё «Х». И может побить. Я сама почти видела, как дядя Федя бил тётю Свету. Тётя Света старая уже, у неё внук есть, Серёжка. Значит, она уже бабушка. Но пьяница тоже. Они с дядей Федей вместе шатаются, говорят плохие слова, и иногда дядя Федя её бьёт. Я сама не видела, я слышала только. Мы же прям над ними живём. Бывает, грохот такой слышу, стекло как будто разбивают, тётя Света кричит громко, а мама мне уши затыкает, и говорит тихо очень: «Господи, когда ж они там друг друга уже поубивают, а? Алкашня» Она тихо говорит очень, а я всё слышу. У меня потому что уши тоже молодые. Всё-всё слышу.
У мамы большой живот, который иногда шевелится. По вечерам мне разрешают его погладить и послушать. Вот мама мне не верит, а я правда слышу как внутри живота кто-то икает. У меня скоро будет братик. Или сестрёнка. Лучше б, конечно, братик. Он тогда не будет в мои куклы играть, у него другие будут игрушки. Солдатики, машины и, может быть, пистолет с пистонами. Я всегда такой хотела, но мне почему-то дарят только кукол. А пистолет, говорят, надо только мальчикам дарить. Вот будет у меня братик, купят ему пистолет, а я буду у него просить разрешения пострелять. Чтоб дымок такой вкусный был. Я иногда на улице ленточки от пистонов нахожу, и собираю. Их ещё нюхать можно, они дымком пахнут вкусно.
А дедушка с бабушкой ругались совсем не так как дядя Федя с тётей Светой. «Дурень старый, - говорит бабушка, - куда ты размахнулся? Шифер, кирпич, утеплитель… Участок поднимать нужно, там вода по пояс. Песок возить надо прежде. Пять-шесть машин. А потом уже о шифере думать, бестолковка» А дедушка, выписывая на листе бумаги какие-то синие закорюки, бранился: «Обожди. Куда ты лезешь со своими советами? Я сам знаю про песок, не надо меня учить. Что ты вообще подглядываешь, а? Встанет за спиной, и вот смотрит, смотрит… Я для себя пишу, тебе не понять». «Ну-ну, - смеётся бабушка, - давай, пиши, писатель. Ничего тебе не скажу больше. Ты только во-о-о ту строчку вычеркни. Которая «Топор – пять штук». Дровосек лысый». Дедушка хмурится, потом тоже как засмеётся, и бабушку по руке гладит: «Лысина – это у меня из-за тебя. Шутка ли, почти сорок лет с тобой прожил. У меня даже нога деревянная»
Это дед обманывает, конечно. Или шутит. Мы же все знаем, что ногу он на войне оставил. Зачем войне дедушкина нога нужна – не знаю. Но нет у деда ноги. Есть такая ненастоящая, кожаная, с железяками. Она скрипит. Дед её дома за шторой прячет, а сам на костылях прыгает, да так ловко. Я один раз ногу за шторой увидела – испугалась. Маленькая ещё была, глупая. Сейчас-то я знаю, что это игрушечная нога, её боятся не нужно. Это дед с войной поменялся так. Он ей настоящую ногу отдал, а она ему – игрушечную, красивую. Хорошо поменялся. Такой ноги больше ни у кого нету. Наверное, деду все завидуют теперь. А он говорит, что эта нога у него из-за бабушки. Вот смешной! Думает, что я поверю.
В общем, нет у нас пока никакой дачи. Есть лес, озеро рядом есть, и маленький домик деревянный. Там тесно, и очень много вещей разных. Я там, например, старый половник нашла. Настоящий, не игрушечный. Я теперь из песка и воды кашу варю, и настоящим половником её зачерпываю. В домике мы с бабушкой спим, пока дедушка с моим папой опять что-то строят. Наверное, дачу. И вообще, вокруг все строят дачи. Через дорогу тоже что-то строят. И живут в палатке. Я никогда не была в палатке, а очень хотелось. Я бабушке сказала, а она меня за руку взяла, и сказала: «Ну, пойдём с соседями знакомиться. Там у них мальчик бегает, твой ровесник. Вот и будет тебе друг» И мы пошли к соседям. Они меня пустили в палатку, и ещё познакомили с Ванькой. Он мальчик, но у него нету пистолета с пистонами. Может, он ненастоящий мальчик? Надо у бабушки спросить. Но теперь у меня есть друг. Я показала ему свой половник, а он мне показал большой гвоздь. И сказал, что это не гвоздь, а костыль. Вот врун какой. А то как будто бы я не знаю, что такое костыль. У дедушки моего есть даже два костыля. Вот какой врун этот Ванька.
Мой дедушка когда-нибудь постоит эту дачу, и мы сюда приедем с моим братиком, и с пистолетом. И я Ваньке пострелять не дам. Даже если очень попросит. Не дам, потому что врать нехорошо. Только, жалко, бабушка не доживёт до этого дня, когда дед построит дачу.
Она сама так сказала.
А бабушка моя никогда не обманывает. Она хорошая, бабушка моя…

***
- Мам, смотри какое озеро! Почти как море!
- Андрюш, да где ж оно большое-то? Переплюнуть можно. Это и не озеро даже, а так, прудик.
- А купаться тут можно?
- Лучше не надо. Его лет двадцать никто не чистил. Бог его знает, что там на дне.
- А вот собачка плавает, смотри, мам! Во-о-о она плывёт!
- Где?
- Эх, мама, ничего ты не видишь. Глазки у тебя уже старенькие, наверное. Вот же она, собачка.
- И правда, собачка. Не заметила.
- Мам, а это собачка чейная или сама по себе.
- Нет такого слова в русском языке. Есть «чья-то»…
Что-то в голове щёлкнуло вдруг. Мысль оборвалась, так и не начавшись.
- Мам, ты чего?
- Ничего. Погляди, Андрюш, вон тот дядя на берегу рыбку ловит? Или просто сидит? У тебя глазки молодые, ты всё-всё видишь…
- Ловит, мам. У него и ведёрко рядом стоит. А можно подойти к нему тихонечко, посмотреть сколько он рыбки наловил?
- Ну, давай подойдём, посмотрим. Если дядя не рассердиться. Посмотрим, и домой пойдём, обедать.
- А на обед у нас что?
- Не знаю, Дюш. Сегодня Машаня у нас кашеварит. Что она там приготовит – то и съедим.

Возвращаемся домой, на дачу.
Огибая лесное озеро, по земляничной поляне.
Долго идём.
Сын землянику собирает, нанизывает ягоды на травинку, высунув от усердия язык.
- Не ешь ничего! – Кричу, и комара на руке прихлопываю, - Обедать не станешь. Машка тебе таких пистонов вставит.
Пистоны…
Задумалась. Улыбнулась.
- Андрюш! – Рукой машу, к себе подзывая, - Иди сюда. Не хочешь после обеда в город со мной сходить? Я газет хотела купить, и тебе игрушку какую-нибудь. Пистолет с пистонами хочешь?
- Неа. – Подбежал уже, и тут же на корточки опустился. – Мам, отойди, ты на таком месте ягодном стоишь. Купи мне лучше мяч футбольный.
- Хорошо.
Шаг в сторону делаю.
Улыбка почему-то пропала. Стекла с лица вниз, опустив уголки губ.
- Хватит, Андрей. Пойдём домой, Машка уже звонила, ругается.
Идём дальше.
Вдоль шоссе.
Мимо дачного посёлка «Салют». Это не наш посёлок, наш дальше.
Мимо Ванькиного дома.
- Купаться ходили? – Ванькина жена, Наталья, кричит из-за забора.
- Гуляли просто, землянику собирали. А Иван где?
- Да на рыбалку попёрся. Сашку взял, в машину сел, сказал, чтоб до вечера не ждали – и уехал.
- Жаль. Я б Андрюшку с ними отправила бы. Завтра он никуда не собирается?
- А кто ж его знает? Ты вечерком зайди к нам, договорись заранее.
- Спасибо, Наташ.
- Да не за что. Вы заходите вечерком, с Андрюшкой. Дети поиграют, а мы посидим, потрещим. Ну и, того… - Наташка понижает голос, и выразительно щёлкает себя пальцами по горлу.
Киваю.
- Зайдём. Да, сын?
- Нет. – Андрей упрямо опустил голову. – К Сашке не пойду. Он врун. Он говорит, что костыль – это такая хреновина, которую инвалиды себе подмышки суют как градусник. А костыль – это такой здоровенный гвоздь, которым шпалы на железной дороге прибивают. Вот зачем он врёт?
Прижимаю ладони к щекам, надавливаю пальцами на глаза, и шумно выдыхаю:
- Он не врёт, Дюш. И то, и другое – это всё костыль.
- Так не бывает.
- Бывает. Я тебе потом расскажу. А к Саше ты сегодня пойдёшь. Потому что я так сказала. Вопросы есть?
- Есть. Это с нашего участка горелым воняет?
- Мать твою, Маша! – Сорвалось. – Андрей, не слушай. Беги к нам, я догоню.

Сегодня обедаем макаронами с тушёнкой.
- Ура! Первого нет! – Радуется сын.
- Ну, ещё раз скажи, давай! Сто раз уже повторил! – Злится Машка.
- Сестра, из тебя повар как из нашей бабули космонавт Гагарин. Кстати, число сегодня какое?
- А какое?
- Тридцатое. Июня.
- Господи, Боже мой… - Машка вскакивает, бежит к буфету, достаёт две рюмки и початую бутылку коньяка.
- Маш, внутри оса дохлая плавает… - Сын показывает пальцем на бутылку.
- Глазастый, блин. Всё-то он видит. Щас выловлю. Ты поел? Дуй на улицу. Нечего тебе тут сидеть, разговоры чужие слушать.
Молча смотрим в рюмки.
- Царствие тебе Небесное, бабушка…
- Царствие тебе Небесное…
Неуклюже, стесняясь, крестимся.
Пьём.
- Не хватает мне её, Маш… - Я зубы сжала, и глаза крепко зажмурила.
- И мне. Так порой и тянет взять телефон – и номер её набрать… И просто спросить: «Бабуль, как ты там? А я вот в гости зайти хотела…» - Сестра всхлипывает.
Наливаю по второй.
- Теперь деда помянем. Раз уж начали… Царствие небесное тебе, дедулечка.
- Царствие… - Вытирает лицо рукой Машка. – Небесное…
- Закусывай. – Накладываю Машке макарон в тарелку. – Ешь. Я старалась.
- Я тоже. – Шмыгает носом. – Только газ на кухне дерьмовый. Не успела кастрюлю поставить – всё сразу пш-ш-ш-ш… И пиздец. А макароны я б и сама сварить могла. Ты б вот попробовала тут борщ сварить, на этой кухне походной.
Улыбаюсь, и ничего не отвечаю.
- Машк… - Чувствую, захмелела я уже. С двух рюмочек. – А я о брате мечтала. Думала, ему пистолет с пистонами купят, а я поиграю… За кукол своих боялась.
- И правильно боялась. – Отвечает с набитым ртом. – Они все у тебя страшнее атомной войны были. Я в детстве боялась их больше, чем дедова протеза.
- Тоже боялась дедушкиной ноги?
- Ага. Я, помню, на подоконник зачем-то полезла, штору отодвигаю – а там нога! Я даже слегка в штаны ссыкнула. Хорош ржать, мне года три тогда было, это не считается.
Смеёмся.
- По последней, что ли? – Смотрю вопросительно.
Машка, склонив голову набок, придирчиво смотрит на кастрюлю макарон, а потом на оставшийся коньяк.
- Да добьём уж всё. Что там осталось-то? Наливай.
- Маша, ты алкашка.
- До покойного дядя Феди мне далеко. Давай, говорю, наливай.
- Ну, за бабулю с дедулей…
- За вас, бабушка и дедушка.
- Пусть вам там хорошо будет…
- Пусть…
Пьём, крестимся, плачем.

***

- Девушка, этот пистолет с пистонами?
- Нет, он пневматический. Шариками стреляет.
- А с пистонами есть?
- Пистоны?
- Ну, ленточки такие. С точечками.
- У нас автомат есть, с лазерным прицелом.
- Понятно. Спасибо не надо. Точно нет пистонов?
- Точно нет.
- Очень жаль. Очень. До свидания.

Очень-очень жаль…

Разговор

Он: "Я закажу Пиццу. Тебе заказать что-нибудь"?

Она: "Нет".

Он: "Ок".

Она: "... Или быть может ..."

Он: "Ну так что"?

Она: "Не знаю".

Он: "Ты не знаеш, хочеш ли ты что-нибудь"?

Она: "Нет".

Он: "Ты кушать хочешь"?

Она: "Не знаю. Наверное".

Он: "Что значит? наверное?"

Она: "Ну я просто еще не знаю".

Он: "Если я голоден, то я это чувствую".

Она: "Может я потом захочу".

Он: "Тогда я заказываю тебе тоже".
Она: "А если я потом совсем не буду голодна"?

Он: "Ну так не будешь есть".

Она: "Но это же расточительство".

Он: "Тогда оставишь себе на завтра".

Она: "А если я завтра не захочу пицу"?

Он: "Пицу всегда можно есть".

Она: "Я, нет".

Он: "Ну так выбери себе что-нибудь другое".

Она: "Но я ничего другого не хочу".

Он: "Значит все же пицу".

Она: "Нет".

Он: "Тогда ничего".

Она: "Нет".

Он: "Я с тобой тут с ума сойду".

Она: "Закажи пока что-нибудь для себя".

Он: "Как знаешь".

Она: "Только возми пицу с ветчиной".

Он: "Я же не люблю ветчину".

Она: "За то я".

Он: "Я думал я закажу пока что-нибудь для МЕНЯ"!

Она: "Ну да".

Он: "Тогда причем здесь ветчина"?

Она: "На тот случай если я проголодаюсь, когда твоя еда прийдет".

Он: "И"?

Она: "Ну не ужели ты думаешь, что я буду есть, то что мне не нравится"?

Он: "Почему? Ты?"?

Она: "А почему нет"?

Он: "Погоди, погоди. Если я тебя правильно понял, я должен заказать что-нибудь СЕБЕ, что ты бы могла есть, если все же вдруг проголодаешся"?

Она: "Верно"!

Он: "А что же тогда буду есть я"?

Она: "Ну может я и не проголодаюсь".

Примечание: Областной суд согласился с необходимой обороной и признал его не виновным в убийстве в состоянии аффекта.

Мама

Когда тебе был 1год, она кормила тебя и убирала за тобой.
В благодарность Ты плакал всю ночь...
Когда тебе было 2 года, она учила тебя ходить.
В благодарность Ты убегал, когда она звала тебя...
Когда тебе было 3 года, она готовила для тебя вкусную еду.
В благодарность Ты бросал тарелку на пол...
Когда тебе было 4 года, она дала тебе ручку для того, чтобы научить тебя рисовать.
В благодарность Ты рисовал на стенах...
Когда тебе было 5, она одевала тебя в красивую одежду.
В благодарность Ты приходил домой измазанный в грязи...
Когда тебе было 6, она записала тебя в школу.
В благодарность Ты кричал, что не хочешь идти на занятия...
Когда тебе было 10, она ждала, когда ты придешь из школы, чтобы обнять тебя.
В благодарность Ты убегал в свою комнату...
Когда тебе было 18, она плакала на твоем выпускном вечере.
В благодарность Ты попросил купить тебе машину...
Когда тебе было 20, она просила тебя побыть с семьей.
В благодарность Ты проводил все свое время с друзьями...
Когда тебе было 25, она помогала тебе с затратами на свадьбу.
В благодарность Ты жил со своей женой как можно дальше от нее...
Когда тебе было 30, она давала тебе советы по поводу твоих детей.
В благодарность Ты просил ее не вмешиваться в твою личную жизнь...
Когда тебе было 35, она звонила и приглашала тебя на обед.
В благодарность Ты отвечал, что тебе некогда и ты не сможешь...

Когда тебе было 40, она звонила и говорила, что она больна и нуждается в твоей поддержке.
В благодарность Ты говорил: Проблемы родителей всегда переходят к детям...

Веселая вдова

рассказик немного злой, немного калоритный

К чести своей, Юля в 30 лет выглядела как студентка, отсутствие целюлита, морщин и знания жизни ей в этом способствовали. Стержнем Юли было шило в анальном отверстии, оно то и мешало ей вести оседлый образ жизни, заставляя менять работу, мужей и место проживания. Дама постоянно была озабочена поисками обвиняемого, приговоренного к принудительному исполнению супружеского долга (хотя уже трижды пачкала паспорт печатью о браке) и, не напрягаясь, находила приключения на свой умопомрачительный круп. Роман с самой собой начался у Юлии с детства, когда она не думала о себе, она не думала вообще. В пять лет она мнила себя Клеопатрой, в пятнадцать - Нефертити, далее притязания только росли.

По гороскопу являлась львом, по жизни- овцой, эти обстоятельства дополняла стойкая убежденность прототипа Долли в собственном невъебенном вербальном интеллекте. Юлиана обладала вызывающими слюноотделениями формами, фешенебельной недвижимостью и все это омрачала еще одна деталь- мадам являлась психологом, случай был клинический, ибо психологом она была доморощенным. В ее присутствии стоял даже у слепых педиков... пока эффектная брюнетка молчала, не всем представителям мужского рода нравилась излишняя болтливость и латентные феминистические замашки, тщательно маскируемые под различные добродетели.

Не смотря на то, что авторитет синьора завоевала лишь у хронических алкоголиков, выебывалась она как пожизненно избранный президент США. Свое мнение Юля ставила во главу угла, и щедро раздавала словесные оплеухи за критику. Дама охотно разрушала мозг окружающих советами, вклиниваясь в их жизнь словно ураган Катрина. Не мудрствуя лукаво, ставила диагнозы, считая себя единственным эталоном для подражания, а всех остальных подшконочной мразью.

Третью жертву для окольцовывания мадемуазель нашла в кратчайшие сроки, благо ей это не составило особого труда. По запаху подмышек она определяла размер пениса соискателя, по манере завязывать галстук- количество сожительниц, по тембру голоса - давала структурный анализ личности. На алтарь любви дама поволокла Сергея Михайловича- бизнесмена средней руки, которого среди обрюзгших шестидесятилетних сверстников выгодно отличало наличие денег и щедрости, а так же отсутствие жены и памяти. Оценив потенциальные когнитивные возможности индивида, Юля незамедлительно привела престарелого молодожена в ЗАГС, пояснив ополоумевшему от неожиданности мачо, что действо чисто формальное, и рябого вислозадого рыцаря она готова любить безвозмездно до скончания дней. Все это сопровождалось шутками, словно в ЗАГСЕ проходила закрытая вечеринка со строгим дресс-кодом и входом по паспортам. Ровесник бивней мамонта не почуял подвоха, ибо уже был безнадежно влюблен в коварную обольстительницу, а как говорил Брет: " Первый вздох любви - это последний вздох мудрости".

Сергей Михайлович был довольно терпеливым человеком и даже в некоторой степени флегматичным, но и ему отчего-то стали со временем мешать ветвистые рога на лысеющей голове. Дедушке оказалось обременительно дарить даме сердца бриллиантовые серьги, соболиные шубы, машины, поминутно отвешивать земные поклоны и громогласно славить солнцеподобную императрицу планеты земля. Она доставала супруга ментально, виртуально, астрально, вербально, орально и анально... Гигабайты друзей мужского пола, названивающие в ночи, доводили пожилого мачо до исступления . Любовь слепа, да и Сергей Михайлович не мог похвастать хорошими глазными яблоками, своей пупочке он прощал все, стоило ей поцеловать его в сморщенный лобик и произнести нараспев:”Ну масечка, неужели ты полагаешь, что эти брутальные самцы могут затмить тебя? ”. После такой упоительной сказки на ночь старик забывался сладким сном.

Притязании Юли превосходили возможности супруга настолько, насколько Пизанская башня превосходила по высоте его эрегированный пенис, мадам пыталась сдерживать себя, она начала сканировать недовольства мужа и иногда их купировала доступными способами, ибо в скором времени ее седоволосый тигренок намеревался составить завещание. Бред Пита кайнозойского периода несказанно радовал тот факт, что Юлия помимо модных коллекций столь же хорошо разбиралась в ультраконтрацептуализме, сюрреализме, знала наизусть Большую Советскую Энциклопедию и вкусно готовила. Могла часами не только делать маски и мерить платья, но услаждать слух диспутами о вторичности рациональности и первичности чистого существования.

Вскоре молодожен захворал и вереницы дней потянулись по Пушикну:” Какое низкое коварство полуживого забавлять, ему подушки поправлять, печально подносить лекарство, вздыхать и думать про себя: Когда же чёрт возьмет тебя!" Cитуация ухудшалась, ибо плешивый львенок медлил с составлением завещания. Мадам запричитала подругам:
-Он превратился в душителя свобод, хочет посадить меня на цепь, это невыносимо .
В реальности сие означало, что Сергея Михайловича несколько утомили приходы нетрезвой супружницы в пять утра в порванных колготках и он таки возымел наглость спросить хранительницу семейного очага :”Где собственно ты бываешь, ми амор?”
Подруги наперебой советовали как можно скорее надуть ласты деду и найти для плотских утех более качественную биологическую конструкцию 1988 года выпуска. Подбадривали как могли:
-Ты что седелка, в конце концов? Годы идут, вот будет укатайка, если этот бюджетный вариант Тома Круза еще лет 5 протянет, прости господи. Не молодеет твой октябренок, его сейчас уже гостям можно показывать только после предварительно ретуши и в музей страшно водить, ибо на выходе отпиздят за вынос экспоната, да у тебя отец младше, ты конечно всегда экстрим любила, но этот случай всех злее. Ты перед тем, как он в тебя внедряется, анастезию себе делаешь? Несрастон с количеством нештяков и полученных моральных увечий от этой мумии.
-Он стал очень плох, ждать то всего ничего, может потерплю еще, поиграю в заботливую жену, а там глядишь, сольет масло мой рыцарь печального образа?
-А в рот ему жеваной морковкой не плюнуть? Продолжительность жизни российского мужика-58 лет, твоего албанского школьника уже два года с фонарями апостол Петр ищет. Или он пишет завещание, и ты с чувством выполненного долга выносишь ночные горшки, или пускай своего Пигмалиона в расход и айда с нами в “Красную Шапочку” на поминки. Найми ему в конце концов сиделку, рабыня Изаура.

Сиделка была найдена незамедлительно. На эту роль идеально подошла шестнадцатилетняя племянница – скромная, благовоспитанная Ольга, приехавшая из Киева покорять столицу. Супругу Юля пояснила:
-Душа моя, я соскучилась единообразным занятием, тебе требуется ежеминутный уход, а я оказываю быстрые успехи в разного рода науках. Не гневайся на меня за эту девочку, она будет мне подспорьем, ты же понимаешь, мой честолюбивый нрав не может довольствоваться сидением в четырех стенах.- Таким нехитрым способом дедушке была внушена счастливая мысль о сиделке.

На очередном заседании заклятых подруг обсуждение Сергея Михайловича продолжилось:
-Ну как твой списанный бабоукладчик? Вату катает или уже отписал все по-хорошему?
-Больше не могу, - всхлипывала Юлия,- Врач пугает, что состояние будет улучшаться, я на пределе, слава богу, Оля его кормит и развлекает, дом полностью на ней, а я эмоционально выдохлась, только Владимир меня поддерживает.

Нужно уточнить пытливому читателю, что буквально на днях Юлия познакомилась с красавцем Владимиром в клубе “Красная Шапочка”. Тонкую поэтическую душу Юлии Вольдемар поразил восьмикубовым внутренним миром и бицепсом в 42 сантиметра.Зная, как раздражает людей чужое счастье, счастливая обладательница породистого кобеля хвасталась подругам:
- Вчера Вольдемар возил меня к себе на дачу и, как истинный джентльмен, после совместного сбора флоксов, решил проводить домой, это было так мило, не понимаю, последовавших позже допросов с пристрастием, так тяжело объяснять узколобому варвару, что мужчина и женщина могут приобщаться к прекрасному без грязных плотских утех.

Склонная к авантюрам мать благородного семейства кокетливо умолчала об организованном в машине эротический перфомансе, который узрел супруг. После чего собственно и состоялся разговор следующего характера:
- Я определила свою жизнь для службы тебе, не думая о благосостоянии своем, видимо, чувства твои угасли, если ты с таким упорством обвиняешь меня в несуразностях, мне нет нужды оправдываться перед тобой, ибо я невиновна.Догадки об измене- грязные инсинуации! Садоводство теперь - мое хобби, ну, пупсик, ты же знаешь мою тягу к прекрасному. У Володи просто невероятный сад, даже вместо забора растут роскошные полутораметровые кустарники с такими ярко-красными ягодами...Да как тебе в голову вообще пришла мысль о том, что я неверна? -сорвалась на визг Юлия, она понимала- дело плохо и применила запрещенный прием -разрыдалась и убежала в спальню.

Сергей Михайлович подошел к кровати, сел рядом, погладил жену по волосам, тяжело вздохнул и резюмировал:
-Ну что же тут непонятного - всю ночь копали флоксы. Прости, меня, радость моя, я излишне подозрителен, перепады давления, полнолуние, сам не свой... Доверие- основа любых отношений, прости меня еще раз ангел, ты же знаешь, я старый брюзга. Пойдем спать, оставим эти пустые склоки.

Буря утихла, и жизнь вошла в прежнее русло, в доме воцарилось спокойствие, Юля благоразумно решила временно не заикаться о завещании и полностью переключилась на молодого любовника. Вереницы дней тянулись вяло, как мокрая муха по столу...

Вскоре мадам снова решила посетить роскошную фазенду Владимира. Собрались быстро, для супруга была придумана очередная нехитрая отговорка, в пятницу вечером, молодая жена испарилась из поля зрения Сергея Михайловича.

Аккуратный домик, утопающий в цветах, лесное озеро и молодой любовник радовали Юлию несомненно больше, чем бетонные стены, грязный городской воздух и капризный старый супруг. Владимир организовал все по высшему разряду.
-Ты просто золото, а не мужчина, красив, умен, обожаешь готовить, и я не перестаю восхищаться твоим потрясающим садом, мне повезло, - Юля хитро улыбнулась.
-Девочка моя, ты заслуживаешь гораздо большего, мы... – его оборвал на полуслове звонок мобильного,- это по работе, я отойду на пару минут, ты кушай, масечка...

- Владимир, я надеюсь, все идет так, как мы договаривались?- в трубке послышался раздраженный голос Сергея Михайловича.- Почему ты мне не отзвонил по приезду? Что за самодеятельность? Учти, я не терплю промахов, не заставляй меня нервничать.
-Сергей Михайлович, все в точности, как вы мне указали, не переживайте, у меня все под контро...
-Не вздумай со мной в бирюльки играть ,- оборвал его старик,- я тебя в порошок сотру, альфонс сраный, ты прекрасно понимаешь, во что ты ввязался, завтра утром у нас вылет с Ольгой в Испанию, никаких проволочек с твоей стороны и форс мажорных обстоятельств, ты слышишь, щенок? Только что звонила ее мать, я сказал, что на выходные она уехала к подругам на дачу, а я неважно себя чувствую. Это должно быть обычное отравление и никак иначе, я оплатил все твои издержки , ошибка будет стоить тебе жизни, я все сказал, действуй.

Побледневший Владимир вернулся в беседку, молча закурил.
-Что-то случилось?- заволновалась Юля.
-Маме очень плохо, она в больнице, что-то с сердцем, завтра придется лететь, не переживай, это мои проблемы, я все улажу, я все улажу, обязательно улажу... Ты кушай, это горьковатое варенье я сам делал из ягод, что тебе так понравились, волчьих ягод...

Крик

Есть два способа командовать женщиной, но никто их не знает...

Тетки существа крайне забавные и непоследовательные в своих стремлениях, это не в качестве обвинения, а просто как констатация факта. Последние публикации на сайте все больше убеждают: что вам не дай – все равно не нравится. Опять же, не потому что вы такие вредные, хотя ни без этого, просто так устроена женская психология.

Вот, один из последних примеров: он такая сволочь, что я все делаю сама и становлюсь мужиком. Например, сама собираю мебель. Возникает закономерный вопрос, даже несколько. А: кто на эту мебель заработал? В: а нельзя подождать до вечера, пока мужик придет и соберет? С: на хрена мне тратить время на сборку этого долбанного шкафа, если я найму двух мужиков, которые это сделают быстрее и качественнее? А я сам, вместо того, чтобы с отверткой корячиться, за это время заработаю еще и на тумбочку к ентому шкафу?

Хорошо, оставляем в покое первую часть вопроса. Бывают разные варианты, и мы не вправе их обсуждать. Но почему если вам приспичило собрать его именно сегодня, а мужчина чем-то занят, причем – зачастую вполне оправдано и на благо семьи, его нужно обязательно обвинить во всех смертных грехах? Вам зачесалось, а мы должны все бросить и делать именно так? Просто потому, что вы решили «так надо!» А потом начинаются нелепые обвинения.

*Почему, когда всё классно в отношениях, вдруг начинается любовь к драме. "А почему мы не ругаемся?" Тетка начинает бесится, потому что в жизни, в кои-то веки, установилось затишье от повседневных проблем и можно насладится моментом. А тут подавай драму. Рабыня Изаура, блин!

Едем дальше: ах, боже мой, она спросила дорогу, пока он стоял в стороне. Он все взвалил на нее. Живой пример: мы отдыхали в Испании. А потом помчались в Будапешт. В Испании я был несколько раз, хорошо знаю город, поэтому мог водить и рассказывать. А в Будапешт попали случайно: я вообще про этот город ничего не знаю. Просто отдыхал и глазел по сторонам. Мне было вообще по боку – в какую сторону идти. И что теперь: я сволочь и баба, потому что не рулю. Да все равно мне куда. Отдыхаю я. Что там еще было… Он канючит. Только сейчас начал? Или просто это начало сейчас раздражать? Вам не кажется, уважаемые тетки, что порой ваше стремление выйти замуж перевешивает здравый смысл. Вы несетесь в ЗАГС только для того, чтобы уравновесить себя как социальный объект в глазах подруг. А потом понимаете, что мужик вам не нравится. Все равно по какой причине. И начинаете его хаять. А на фига, спрашивается, было замуж за него выходить? Я понимаю, что женщин в стране больше: 53 процента против 47 мужчин. Но согласитесь, 47 процентов – тоже миллионы особей. Есть из чего выбирать. Вы ведь тоже выходили замуж не за первого человека, сделавшего вам предложение. Нет, перебирали, мозг делали, дразнили и испытывали на прочность. А потом не нравится… Ну, не ешьте, разводитесь. Зачем описывать и перемывать кости тем, кто, может, вас искренне любит?.. Ну, уродился он такой. Не выходите за него замуж. Ждите, пока Брэд Питт разведется и пройдет курсы слесарей-плиточников-мебельщиков! И на всякий случай – асфальтоукладчиков. Вдруг у вашей мамы дача есть…